Кочевой образ жизни казахов

Поделиться:


Кочевой образ жизни казахов

 Несмотря на то, что становление кочевого, полукочевого и оседлого типов хозяйства в Казахстане своими корнями уходит к началу I тыс. до н. э. и развитие этих типов хозяйства в разных климатических условиях происходило одновременно, хотя и различными темпами и никогда не прекращалось, казахов по инерции продолжают считать типичными кочевниками, не имевшими ничего общего с оседлостью, земледелием и тем более городской цивилизацией. При этом не принимается во внимание и то обстоятельство, что основой формирования, даже и существования трех казахских жузов — старшего, среднего и младшего также являлся тот или иной оазис, где находились города, оседло-земледельческие поселения, жители которых занимались не только торгово-ремесленными делами, но и скотоводством, орошаемым земледелием, пусть даже малопродуктивным. Не всегда и не обязательно скотоводы степей и земледельцы соседних с ними оазисов были этнически различным населением. На протяжении всей истории в составе одной и той же кочевой народности или племенного объединения какая-то часть его была полукочевой и даже оседлой. «Элементы оседлости и земледелия всегда сопутствуют кочевому скотоводческому хозяйству» — доказывают ученые. Имея своих сородичей на берегах Сырдарьи, в долинах Таласа, Келеса, Арыси, Чирчика, бассейне знаменитых семи рек — Джетысу, кочевники-скотоводы поддерживали с ними регулярные и достаточно прочные экономические связи, о чем свидетельствуют результаты раскопок на Отраре и других средневековых поселениях. В обмен на баранов, лошадей, верблюдов, шерсть, меха, кожи, шкуры кочевники получали в оазисах хлеб, который наряду с мясом и молочными продуктами составлял основу их пищи, а также ткань, посуду, оружие. В таких контактах было заинтересовано и население оазисов, которое получало из степей необходимые продукты.

 История знает немало примеров того, как казахи не раз отражали натиск среднеазиатских правителей, всегда стремившихся к овладению туркестанскими (присырдарьинскими) городами, к которым относятся Сыгнак, Сауран, Йасы (Туркестан), Сузак, Отрар, Сайрам и другие. «Этот район был чрезвычайно важен для казахских ханов, предводителей кочевых узбеков, правителей Могулистана и Мавераннахра как в экономическом отношении, будучи областью развитого земледелия, прекрасных зимних пастбищ, ремесла и торговли, так и в военно-стратегическом. Между ними шла неутихающая борьба за господство над этим районом на протяжении всего XVI века. Города Туркестана переходила из рук в руки. Только к концу века район среднего течения Сырдарьи вошел в состав Казахского ханства». Примерно с этого времени до первой четверти XVIII века, то есть до нашествия джунгаров, города эти подчинялись казахским правителям, которые, опираясь на своих соплеменников как на военную силу, чувствовали себя полновластными хозяевами этого региона и получали немалые доходы с городского торгово-ремесленного населения и окрестных дихан (дехкан) — земледельцев в виде налогов и повинностей. Поэтому при оценке хозяйства казахов прошлого, очевидно, надо исходить из того, какая его форма преобладала в том или ином регионе и в каких пропорциях сочеталась с другими. В степях Сары-Арки (дословно с древнетюркского —«желтые дали»), например, казахи разводили в большом количестве овец, лошадей, верблюдов, которые содержались на подножном корму и постоянно нуждались в перемене пастбищ. В силу этого обстоятельства крупные скотовладельцы были вынуждены перекочевывать на дальние расстояния, тогда как относительно малоскотным степнякам достаточно было одно, двух или трехдневного перехода, чтобы продержаться на ближних кочевьях.

 При этом и те и другие охотно эксплуатировали труд жатаков — самой обездоленной части степного населения позднего средневековья, вынужденной оседать за неимением собственного скота. Жатаки, дословно — «лежащие», занимались строительством и ремонтом зимних стоянок — кыстау, с их жилыми и хозяйственными постройками, заготовкой сена для байского скота, которого далеко не всегда хватало на зиму, примитивным земледелием на речных заводях, вокруг пресных озер. Все богатство у жатака состояло, как правило, из одной или двух молочных коров, верблюда и лошади в качестве тягловой силы. Овец и коз у него почти не было. «Кочевой степняк ест, пьет и одевается скотом,— писал в свое время Чокан Валиханов,— для него скот дороже своего спокойствия. Первое приветствие киргиза, как известно, начинается следующей фразой: «Здоров ли твой скот и твое семейство?» Эта забота, с которой наперед осведомляется о скоте, характеризует (его) более, нежели целые страницы (описаний)». А благополучие скота — главного богатства степняков зависело полностью от природных условий, в соответствии с которыми исторически сложились и сезонные пастбища. Северные лесостепные и юго-восточные горные районы Казахстана, где выпадало значительное количество осадков, использовались главным образом под летние пастбища — джайляу (жайлау), восточные же и центральные под зимние — кыс-тау. А вот весенние — коктеу и осенние — кузеу пастбища непосредственно примыкали к призимовочным территориям. Сезонные пастбища, хотя традиционно и распределялись между родами, находились, за исключением зимних, в общем пользовании. Для казахов характерны все известные в истории виды кочевания -— так называемые «меридианальное», «вертикальное», «призимовочное», определяемые прежде всего количеством скота в хозяйствах, природно-климатическими условиями, в которых находились те или иные группы кочевников-скотоводов.

Киргиз — в данном случае речь идет о казахах. В связи с присоединением Казахстана к России европейцы стали называть казахов «киргиз-казаками» или «киргиз-кайсаками», чтобы не путать их с русскими казаками, а также тяньшанскими киргизами, известными в истории под названием каракиргизов, с учетом тяготения последних к казахам по языку, культуре и быту.

 Причем и кочевники, и полукочевники имели свои обособленные зимние стоянки, с охраняемыми участками для пастьбы молодняка, слабых животных. Они назывались корык или кой болик. Более самостоятельные скотовладельцы располагали еще и запасными зимовками — келте кыстау, жалган кора и часть своего скота содержали в зимнее время в стойлах. Летние кочевья казахов среднего и младшего жузов находились в лесостепной и степной зоне Сары-Арки, зимние — в поймах Сырдарьи, низовьях Чу, у подножий Каратау, в Приаралье, на Мангышлаке. С ранней весны, вслед за наступающим теплом кочующие начинали движение на север. Казахи южной части степей Сары-Арки, которые не только летом, но и зимой вели кочевой образ жизни в низовьях Чу, проходили только в одном направлении до тысячи километров от реки Чу, через Бетпак-Далу, Улытауские горы до нынешнего Атбасара. Кочевое население правобережья Сырдарьи двигалось на север через Каракумы, Айнакуль на Тургай и далее до Кустаная. От плато Устюрт и Мангышлака, низовьев Урала, берегов Уюла, Сагыза, Иргиза, где не хватало летних пастбищ, люди перекочевывали за лето в пределы нынешних Уральской, Актюбинской и Кустанайской областей, преодолевая более тысячи километров в одну сторону. Однако немало хозяйств передвигалось в пределах своих исконных земель. А маломощные хозяйства или обедневшее население оставались и на зимних стоянках. Число таких хозяйств в начале XX в. было довольно велико даже в таких чисто кочевых скотоводческих районах, как Мангышлак и Устюрт, низовье Сырдарьи. Таким образом, многочисленные стада скота казахов среднего и младшего жузов летом находились на приишимских, тургайских, притобольских, приуральских и актюбинских пастбищах. А с приближением осени, вслед за отходящим теплом они двигались обратно на юг, к местам зимовок. Маршруты таких перекочевок регулировались в первую очередь расположением водных источников.

 Кочевали обычно аулом — подвижным селением, связанным родственными узами или хозяйственными выгодами, придерживаясь, во избежание столкновений с соседями, одних и тех же урочищ, колодцев. В урочищах с обилием травы, хорошим водопоем аул располагался на несколько дней, а если позволяли условия, и больше. В безлюдных пустынях со скудным травостоем стоянки сокращались до 2—3 дней. Этот вид кочевания у казахов принято считать «меридианальным», т.е. с юга на север и с севера на юг. Для казахов старшего жуза летними кочевьями служили предгорья и горы Алтая, Тарбагатая, Джунгарского, Заилийского и Таласского Алатау. Зимовали обычно в песках Мойынкумов, Сары-Ишик-Атрау, горных долинах, защищенных от холодных ветров, всюду, где бывало не так много снега и скот мог доставать корм. Весной, поднимаясь постепенно в горы, кочующие приводили свои стада на альпийские луга, где скот находился все лето. К осени все стада вновь спускали вниз. Это и есть т. н. «вертикальное» кочевание, с его несколько менее растянутыми, по сравнению с «меридианальным», переходами. Третье, так называемое «призимовочное» (стационарное) кочевание, было характерно для засушливых районов юга Казахстана. Зиму кочевники-скотоводы проводили в селениях, расположенных в районах орошаемого земледелия, где находились их усадьбы с незначительным запасом сена, чтобы можно было держать при себе небольшое количество скота. А основные стада зимовали в тугаях, камышовых зарослях поймы Сырдарьи, Таласа, Чу, где животные могли сами добывать корм. Весной более состоятельные скотоводы выезжали со своими стадами на небольшие расстояния по обе стороны Сырдарьи, вдоль хребта Каратау, Таласского Алатау, Угама, располагаясь на лето около озер, колодцев, а поздней осенью возвращаясь на зимние угодья. Расстояние до летовок было в пределах 40—50 километров.

 Для всех видов кочевания казахов характерен был свой видовой состав скота. При «меридианальной» системе кочевания в стаде было много овец, лошадей, верблюдов, особенно двугорбых, способных тебеневаться, т. е. самостоятельно доставать корм и переносить трудности длительного перехода. При «вертикальной» системе — к овцам, лошадям добавлялись и коровы, а при «призимовочной» — и те и другие животные, но только в ограниченном количестве. Последовательное передвижение по сезонным пастбищам являлось единым производственным процессом, при котором кочевка выступала как стадия его замкнутого годового цикла. Несмотря на трудности перехода, летние перекочевки — лучшее, что степняк мог испытывать в жизни, когда скот на летнем подножном корму быстро набирает вес, можно наслаждаться свежим мясом, молоком и кумысом, провести беспечно несколько месяцев на чистом воздухе под открытым небом. Это и пора свадеб, состязаний в песнях, ловкости, силе. И потому щедрое лето с его красочными переездами воспето в песнях, эпической поэме «Кыз-Жибек» всеми красками стихосложения. По всей вероятности, именно с тех далеких времен осталась у казахов традиция любовно украшать ковровыми изделиями навьюченного верблюда, для которого специально изготовляли попоны с вышивкой и всевозможными подвесками. Караван навьюченных верблюдов обычно водила девушка в богатом наряде на коне-иноходце или на головном верблюде — наре.

Кыз-Жибек — казахская народная лиро-эпическая поэма, названа по имени героини. В переводе означает Девушка Шёлк, Шелковая девушка. Это произведение — жемчужина казахского фольклора. Казахская «Ромео и Джульетта» воспевает верность в любви, дружбе, отвагу и патриотизм.

 «Снова девушка одна

 Возглавляет караван

 И ведет на поводу

 Тридцать наров — все желты!

 Сам таких не видел ты!

 Медь намордников — как жар,

 Шелк сученый — повода,

 А под ней самою нар —

 Краше всех, могуч и яр!

 А сама, сама она —

 Словно полная луна,

 Как серебряный сазан,

 Разыгравшийся в воде,

 Гнет она свой гибкий стан.»

 Так описывается кочевье богатого аула в эпической поэме «Кыз-Жибек». Однако, по мере изъятия колониальной администрацией царизма лучших земель у казахов, начиная со второй половины XIX века, размеры летних пастбищ с севера на юг постепенно уменьшались, а в некоторых местах были сведены к нулю, что привело к резкому изменению традиционных путей кочеваний. Но несмотря на это, их основные типы сохранялись долго, только в других пропорциях и размерах.

Узбекали Джанибеков

Поделиться:


Добавить комментарий

Войти через:



Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *