Свидетельства экономического убийства, или Как делали Казахстан сырьевым придатком

Поделиться:


Жаугашты Жоланович Набиев из того поколения лю­дей, которые всегда ставили интересы государства выше личных. На заре независимости именно он был инициатором создания и основным учредителем ОАО «Казкоммерцбанк», Kazkommerts-Ziraat International Bank (Турция), TexaKaBank, стоял у истоков созда­ния АО «Казатомпром», первых совместных пред­приятий на территории Казахстана и считался самым компетентным консультантом компаний BOEING (США), Mitsui (Япония), Red Sea (Саудовская Ара­вия), Tractebel (Бельгия), Energoprojekt (Югославия). Сегодня Ж.Ж. Набиев — гость «Свободы Слова».

Большая ошибка Кажегельдина

Жаугашты Жоланович, вы работали в составе правительства в советское время, стали успешным человеком в годы не­зависимости, но продолжаете думать об упущенных возможностях страны. Какой неосуществленный проект больше всего вызывает ваше сожаление?

Таких проектов, к сожалению, было немало. Взаимный инвестиционный фонд страны для развивающейся экономики — самая желанная портфельная инвестиция. Я подготовил предложение о создании казахстанско-американского взаимного инвестиционного фонда, соучредителем которого должно быть АО «Казахстан се кьюрити», объединяющее 30 крупнейших предприятий страны нефтедобывающих, фосфорных, металлургических и др. экс­портоориентированных отраслей. Между­народная финансовая корпорация IFC, предложившая мне эту идею, входила с консультативными услугами и обеспечи­вала партнерство с банками мирового уровня. Создание подобных структур уже было опробовано в Чили, Индии, Южной Корее, Малайзии и доказало свою высокую эффективность. Учредители вносили пред­ложения по развитию и обновлению техно­логий своих предприятий, а андеррайтеры, в лице банков и IFC, привлекали аудиторов, международных консультантов, экспертов, обеспечивали техническое и экономиче­ское обоснование проектов, определяли размеры инвестиций. Но самое главное заключалось в том, что андеррайтеры че­рез международные компании оценили бы казахстанские предприятия по миро­вым ценам. Казахстан после предлагаемой нами переоценки активов мог стать страной-миллиардером в портфеле крупней­ших инвестиционных институтов мира, и в любом случае оставался безусловным хозя­ином предприятий, поскольку пакет акций распылялся среди десятков и сотен инве­сторов, которых интересует не контроль над предприятием, а стоимость акций. Все полученные в результате андеррайтинга деньги оставались бы у казахстанской сто­роны, и мы могли направить их на восста­новление и реконструкцию производств новыми технологиями, развитие предприятий-смежников и всей производственной инфраструктуры, погашение задолженно­стей. По нашему проекту, наши предпри­ятия-эмитенты могли стать локомотивом, который создал бы новые рабочие места, поднял города-спутники и даже целые об­ласти.

К великому сожалению, проект поста­новления правительства, направленный Госкомимуществом РК с заключениями министров, был снят с об­суждения премьер-мини- стром А.М. Кажегельдиным с припиской: «Предлагаю научиться управлять той собственностью, которая уже есть. Вам запрещалось заниматься этим. Эти АО должны создаваться без нашей помощи».

Сейчас, оглядываясь назад, я с сожа­лением вспоминаю три проекта, прора­ботанных лично мною и доведенных до контрактов, безальтернативно выгодных, но не осуществленных из-за преступных действий правительственных чиновников, совершенных, скорее всего, по недомыс­лию, из-за низкого, почти нулевого уровня практической дипломатии и знаний между­народного опыта. У нас в те времена слуша­ли сомнительных советников. Для страны отказ от этого проекта обернулся раздачей правительством предприятий поштучно и за копейки. Например, уставный капитал Павлодарского алюминиевого завода оце­нивался в 2 млн долларов, хотя по прикид­кам IFC он стоил минимум 60 млн долларов. А «ушлые иностранцы», не затратив своих средств, которых у них не было, привлекли инвестиции по нашей схеме. В результате таких недальновидных решений мы имеем разрушенные промышленность и аграрную отрасль.

Советник Терещенко со своим интересом

Расскажите, пожалуйста, историю покупки Боингов для нашей страны.

— В 1993 году компания «Боинг» в от­личие от компании «Аэробас» предложила самолеты с небывалой технической под­держкой: строительство за счет собствен­ных средств регионального технического центра по обслуживанию самолетов «боинг» в Алматы плюс обещание обучить 200 казахстанских специалистов и привлечь компанию «Американ аэрлайнез» для кон­сультации по созданию международной казахстанской авиакомпании. В сентябре 1993 года в Алматы и Караганде была организо­вана демонстрация самолета «Боинг-767». Я за короткое время сумел получить согла­сие правительства по приему иностранно­го самолета, лично пока­зать самолет президенту Н. Назарбаеву, премьер-министру С. Терещенко, министру транспорта Н. Исингарину, руково­дителям и специалистам авиакомпании «Казахстан ауе жолдары», представи­телям местной власти и журналистам. В день демонстрации на со­вещании правительства Терещенко пред­ставил своего советника по авиации А. Пле­шакова — президента российской частной авиакомпании «Трансаэро», который нес в буквальном смысле ахинею, якобы само­лет компании «Боинг» ненадежен в даль­них перелетах и проигрывает самолетам европейского «Аэробаса». Тем не менее в июне 1994 года в Женеве был подписан контракт между компанией «Боинг» и ави­акомпанией «Казахстан ауе жолдары» на поставку четырех самолетов «Боинг-767» в течение 4 лет. При этом мною было до­ставлено гарантийное письмо правитель­ства РК на сумму 390 млн долларов США в Женеву. Основная сумма кредита на приобретение этих самолетов была выделена «Эксимбанком» США на основе гарантии правительства Казахстана. Согласно существующему порядку расчета, 15% контракта должно выплачиваться покупателем авиакомпанией «Казахстан ауе жолдары», причем более половины суммы оплачивал на выгодных условиях банк «АВН-АМРО» (Голландия). Для вступления контракта в силу кабмину РК было необходимо в тече­ние квартала оплатить лишь 18 миллионов долларов. Премьер-министр Терещенко не нашел этих средств, зато в последний день 1994 года купил старый, бывший в употреблении «Боинг-747» за сумму, пре­вышающую в два раза необходимый взнос для старта важного для страны контракта. При этом посредником между продавцом и покупателем изношенного самолета был его российский советник А. Плешаков. Ре­гиональный директор компании «Боинг» Альдо Базиле сказал тогда мне: «Я не по­нимаю страну, которая не видит для себя очевидную выгоду». Впоследствии техни­ческий центр по обслуживанию самоле­тов «Боинг» был построен в Ташкенте. А купленный старый самолет «Боинг-747» ни дня не летал на маршрутах нашей страны. По слухам, его сразу передали на лизинг за границу, где он канул в небытие.

Когда Храпунов был еще щенком в бизнесе

Вы были одним из первых, кто своей деятельностью способствовал развитию внешнеэкономических связей нового госу­дарства, но зачем вы привели в Казахстан компанию «Трактебель», которая с боль­шим скандалом была вытеснена лозже с нашего рынка?

«Трактебель» — мощная энергетиче­ская компания Бельгии, которая могла быть «пионером» прямых инвестиций в Ка­захстан. По всему миру они строили элек­тростанции на свои средства, несколько лет их эксплуатировали, продавая элек­троэнергию, возвращали инвестиции с по­ложенной прибылью, а затем полностью передавали построенные электростанции стране. В Казахстане планировалось по­строить три электростанции и модернизи­ровать четыре. Соглашение с Минэнерго РК было подписано в августе 1994 года, а 30 января 1995 года — генеральное согла­шение с правительством. Я действительно много работал с документами и в короткий срок смог убедить власть в выгодности этих инвестиций. Первую электростанцию собирались строить в Уральске, потому что энергия в этот регион шла из Челябинска, а западная электростанция могла снаб­дить электричеством также Актюбинск и Костанай. Я по образованию инженер-энергетик, потому этот проект был мне близким. Но ни бельгийцы, ни я не учли влияния закулисных интриг. В процессе реализации проекта руководители «Трактебеля» получили предложение изменить планы, а меня отстранить от проекта. Вице-президент «Трактебеля» г-н Николос Атеринос конфиденциально, со смущением, сообщил мне эту новость. Я всегда считал и считаю, что интересы государства выше личных, и согласился уйти в сторону, лишь бы Казахстан не потерял выгодных инве­стиций. Мой проект полностью пересмо­трели, отменили строительство и модер­низацию электростанций, а строителям компании «Трактебель» предложили стать операторами готовой энергосистемы в Ал­маты, создав АПК. Это было несвойственно их направлению и интересам. А некоторое время спустя им передали в управление магистральный газопровод «КазТрансГаз» (Средняя Азия — Центр), где они обнови­ли трубопровод и компрессорные стан­ции. Затем появилась компания «Интергаз Центральная Азия», зарегистрированная в оффшорах, настоящих имен хозяев никто не знал.

— В начале независимости чиновни­ки обогащались случайными взятками и очень хотели иметь постоянный доход, поэтому решили создавать свой бизнес через иностранные фирмы. Управляющая компания «Трактебель» построила пред­приятие по международным стандартам, организовала функционирование и доходность, и сегодня оно приносит стабильный большой доход. Поскольку АПК для бельгийской компании только ширма, они, получив свои деньги за выполненную работу, легко ушли с ка­захстанского рынка. В те времена В. Храпунов был еще щенком в бизнесе и практически выполнял только поручения, поэто­му его роли и рухнувшей репутации «Трактебеля», засветившейся в крупном коррупционном скандале, не было, а вот руководители ев­разийской группы Машкевича там засвети­лись.

Почему вы не реализовали проект строи­тельства нефтеперерабатывающего заво­да? Ввод в эксплуатацию нового НПЗ снял бы напряжение с производством бензина в стране еще в 90-е годы?

— В начале 1991 года мы совместно с ге­неральным директором ПО «Мангышлак- нефть» Нурлыханом Бекбосыновым про­били совместное постановление Кабмина КазССР и Министерства нефтяной и газо­вой промышленности СССР «О строитель­стве Мангышлакского нефтеперерабаты­вающего завода» по глубокой переработке уникальных бузачинских тяжелых нефтей мощностью б млн тонн в год с производ­ствами по выпуску высококачественного бензина, реактивного и дизельного топли­ва, битумной и другой продукции, а также ценных компонентов — ванадия и никеля. После распада СССР в ноябре 1991 года правительство независимого Казахстана возобновило этот проект.

Первый международный тендер по выбору иностранного партнера для стро­ительства Мангистауского нефтеперера­батывающего завода в Актау (МНПЗ) про­водился в 1992 году. Решение приняли в пользу японского консорциума в составе: Митцуи, Митцубиси и Тойо-инжиниринг. Это 1,5 млрд. долларов прямых иностран­ных инвестиций в первые годы независи­мости…

Проект строительства Мангистауско­го НПЗ получил полное одобрение, пре­зидент Назарбаев в 1994 году во время официального визита в Японию назвал этот проект приоритетным. Уже был опре­делен участок строительства завода в 40 км от Актау, проложена асфальтиро­ванная дорога, протянута высоковольт­ная ЛЭП, началось строительство поселка нефтепереработчиков, затрачены десятки миллионов долларов. И тут начались необъяснимые тупые интриги на уровне амбиций наших министров — внешне­экономических связей, экономики и про­мышленности. В результате строительство завода законсервировано до сих пор. По слухам, китайцы заинтересовались за­брошенным объектом и хотят построить нефтебитумный завод.

Зловещую роль в провале этого важ­ного проекта сыграл некий сэр Роберт Дэйвид Киссин. Официальным органам; Великобритании Киссин представлялся почему-то директором компании торго­вого и экономического развития Респуб­лики Казахстан «Казмедь ЛТД» и «Каруголь ЛТД». Он предложил реконструкцию Атырауского НПЗ вместо строительства нового нефтеперерабатывающего завода в Актау. Чем подкупил наших доблестных министров этот прохиндей — до сих пор остается загадкой. Мы с Бекбосыновым доказывали, что Мангистауский завод предназначен для переработки тяжелой нефти месторождений Каражанбас и полу­острова Бузачи, поскольку ее переработка невозможна ни на одном заводе бывшего Советского Союза, Атырауский НПЗ перерабатывает нормальную нефть, и эти два завода не конкурируют между собой по потребляемому сырью, но все будто оглох­ли. Я 20 лет размышлял на эту тему и при­шел к выводу, что г-н Киссин выполнил задание мировых финансовых магнатов предотвратить развитие мощностей пере­работки нефти в богатой нефтью стране. Так создаются условия сделать развивающиеся страны сырьевым придатком «золотого миллиарда».

Тернии «Казатомпрома»

Атомная отрасль в СССР была государ­ством в государстве, но как вам удалось из осколков организовать национальную компанию «Казатомпром»?

— 25 октября 1996 года было подписа­но постановление правительства о соз­дании АО «Казатомпром», впоследствии она стала национальной компанией. Мы смогли добиться передачи имущественных комплексов четырех крупных рудоуправ­лений и 100% пакета акций Ульбинского металлургического завода. Когда все во­просы согласовали и сдали все визы на подпись, А. Кажегельдин несколько дней не подписывал постановление, в котором предлагалась моя кандидатура на пост президента «Казатомпрома». Тогда меня уговорили назначить номинальным пре­зидентом директора Усть-Каменогорского титано-магниевого комбината Б. Шаяхметова. Я согласился стать его первым заме­стителем. Шаяхметов управлял своим за­водом в Усть-Каменогорске, а я продолжал решать проблемы становления «Казатом­прома». Первые месяцы ушли на сложную перерегистрацию юридических структур, объединившихся в «Казатомпром». Я лично занимался приемом гигантских территорий с собственными железнодорожными стан­циями, составами и городским хозяйством. Через 3 месяца работы приходят канадцы и немцы с документами на месторождение «Инкай». А «Инкай» — это уникальное место­рождение во всем мире! 25% всего урана на планете находится в Казахстане и две тре­тьих их них — в «Инкае». И вдруг это место­рождение без тендеров переходит в руки иностранцев! Я возмутился, потому что ме­сторождение передается без согласия «Каз­атомпрома», получившего месторождение «Инкай» постановлением правительства всего 3 месяца назад. Я срочно еду к мини­стру энергетики В. Храпунову, который под­писал право на недропользование, и матом объясняю ему процессуальные нарушения. Он ссылается на решение правительства. Я пошел к Калмурзаеву в Госкомимущество, а он не в курсе. Я привел все аргументы нарушения государственных интересов и законности. В отделе тяжелой промышлен­ности правительства беспомощно разво­дят руками. Но моя настойчивость и под­держка Калмурзаева помогли в феврале вернуть месторождение под государственный кон­троль. После этого, как и планировалось, было соз­дано СП, немцы и канадцы работают до сих пор, но на долевых условиях, а не владеют месторождени­ем. За год мы проделали огромную организацион­ную работу и разобрались во всех хитро­сплетениях КАТЭП. До организации «Каза­томпрома» урановой отраслью управлял холдинг КАТЭП и заключал все экспортные поставки урана по контрактам. Валюта по­ступала на их счета, они получали свою комиссию. Вдруг обнаруживаю, что КАТЭП сдает построенные и приобретенные на деньги рудоуправлений высоковольтную линию электропередачи, трансформатор­ную подстанцию и грузовые автомашины им же в аренду и зарабатывает дополни­тельные доходы. Это же очевидная махи­нация. Премьером был уже Н. Балгимбаев. На тот момейт КАТЭП на 50% превратился в частный холдинг, поэтому через министра энергетики А. Жабагина я добился решения правительства о передаче всех экспортных контрактов и имущества в «Казатомпром».

В 1996 году Калмурзаев предложил мне вытащить Ульбинский металлургический завод из кризиса, став управляющим ди­ректором УМЗ, совмещал свою работу в «Казатомпроме». Я приехал туда с командой молодых менеджеров и в первую очередь провел аудит. Генеральный директор, заме­ститель гендиректора по экономическим вопросам и заместитель главного инжене­ра в течение месяца срочно переехали в Россию, т. к. я раскрыл схему искусственно­го банкротства предприятия. УМЗ имеет три уникальных завода: урановый, бериллиевый и танталовый. Кстати, в мире всего два бериллиевых завода — в США и в Казахста­не. Выясняется, что УМЗ не может получить 10 млн долларов за танталовую продукцию от израильской компании «Баргаль», а деньги та бериллий, проданный швейцар­ской фирме «Сканбург», потерялись.

Схема банкротства была простая: в со­ветское время УМЗ перерабатывал отра­ботанные ядерные материалы с атомных электростанций СССР в топливные эле­менты и продавал их по внутрисистемной цене в Ангарск (РФ). Эти цены не пересма­тривались ни в связи с бешеной инфля­цией рубля, ни с вводом национальной валюты. УМЗ потрясали стачки рабочих, не получавших зарплату по полгода. Я взял под контроль все складские остатки, проверил цены, по которым продавалась продукция. Оказалось, что цена была за­нижена не на 68%, а в 68 раз! Я еду в пра­вительство, захожу к Балгимбаеву, все объ­ясняю и прошу дать поручение Минфину и налоговикам сделать переоценку продук­ции. Это позволило за 3 года вернуть все долги и сделать производство рентабель­ным. Идея обанкротить УМЗ и за гроши от­дать под управление иностранной фирме не удалась, а мой вклад в спасение УМЗ принес мне большое удовлетворение.

В это время свадебного президента «Ка­затомпрома» Б. Шаяхметова сняли с долж­ности и я, будучи фактическим первым руководителем 2 года, наладил финансиро­вание «Казатомпрома» и подписал долго­срочные кредитные отношения с тремя нашими банками: Казкоммерцбанком, ТуранАлем и Народным. Также налаживались долгосрочные отношения с Росатомпромом и партнерами дальнего зарубежья. В марте 1998 года ко мне приходит министр энергетики А. Жабагин и представляет но­вого президента Кадыра Байкенова. Меня вытеснили из «Казатомпрома», а КАТЭП вернул право сдавать в аренду грузовые автомашины, которые мы вернули с таким трудом, поскольку были задеты интересы высокопоставленных акционеров. В свое время мне предлагали стать акционером КАТЭП, но я на такие компромиссы принци­пиально никогда не поддавался.

Беседовала Розлана ТАУКИНА

Газета “Свобода Слова”, №41-42 (336-337), 17 ноября 2011 года.

Поделиться:


Добавить комментарий

Войти через:



Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *