Ульгень и Эрлик – сыновья Тенгри, первопредки человечества

Поделиться:


Присутствие Эрлика (др.-тюрк. Arklig – «Эрклиг») в древнетюркской мифологии было доказано относительно недавно в результате более точного прочтения орхоно-енисейских текстов и Ырк-битиг. В этих памятниках он выступает как бог смерти и подземного мира, враждебный миру живых, определяющий судьбу людей и срок их жизни. Впервые он упомянут в 8-ой строке 1-го памятника Алтын-кёля: «Нас было четверо высокородных. Эрклиг разлучил нас… Увы1» этот текст является эпитафией киргизского кагана Ынанчу Алы Бильге, датируемой 711-12 годами. Эрклиг похитив душу кагана, разлучл его с братьями. В Ырк-битиг он упомянут трижды: в эпизоде указывающем на греховность называть Эрклига небесным богом; о воине, которого Эрклиг сделал своим непобедимым посланцем; и в формуле определяющей судьбу людей: «А участь всех и каждого (в руках) Эрклига» (ЫБ 102).
С распространением у древних тюрков буддизма и переводной буддийской литературы («Сутра Золотого Блеска» и др.) имя Эрклиг-каган фигурирует в качестве эпитета владыки буддийского ада Ямы. Чужой и неведомый Яма заменяется тюрками-переводчиками на родного и понятного народу Эрклига.
Впоследствии, образ Эрлика прекрасно сохранился в шаманской мифологии тюрков Алтая и Южной Сибири и монголов (монг. Эрлен). Помнят о нем и венгерские кыпчаки (МНМ т. 2). У тюрков Средней Азии и Казахстана Эрлик (Мужественный) распространенное мужское имя. В казахских сказках образ повелителя подземного мира воспринял многие черты древнетюркского Эрлика. В сказке Ер-Тостик один из владык подземного мира носит имя Темирхан. В алтайской мифологии Темир-хан один из сыновей Эрлика. Это одно из многочисленных доказательств общности тенгрианских традиций тюркских народов мира.
Сложнее дело обстоит с Ульгенем. Многие тюркологи отрицают факт его принадлежности к древнетюркскому пантеону (Л.Потапов, А.Сагалаев), считая его поздним заимствованием из бурятской мифологии. Одной из причин этого, служит отсутствие упоминания об Ульгене в древнетюркских текстах. Другие исследователи, напротив, указывают на его древнейшее происхождение, считая его воплощением центрально-азиатского духа неба (5). Тюркское, и причем, достаточно древнее происхождение Ульгеня, доказывают С.А.Токарев («Ульгень является по происхождению богом какой-то тюркоязычной племенной группы, кыпчакской или иной, достаточно давно обосновавшейся на Алтае») (6). Его мнение разделяет Н.А.Алексеев: «…коренные алтайские, чисто тюркские роды, восходящие, несомненно, к домонгольской эпохе … почитали Ульгеня своим покровителем. Нами была записана информация о том, что Ульгень — божество кыпчаков и тодошей». Писатель Мурад Аджи так же считает Ульгеня древним кыпчакским божеством (7).
Простая логика заставляет признать, что коль скоро доказана тюркская древность Эрлика, — этого извечного, главного противника Ульгеня, то, очевидно, и последний является его мифологическим «ровесником», и весь алтайский цикл преданий об Ульгене и Эрлике генетически восходит к древнетюркской тенгрианской праоснове. Камы Алтая признавали Тенгри первостепенным и непостижимым богом, тогда как Ульгеня считали второстепенным и постижимым (см.: Томские епархиальные ведомости. 1912. № 14, а так же АШ 298). Значит оба эти образа органично вписывались в религиозную систему шаманизма, не противореча друг другу и находясь в очевидной взаимосвязи. В Ырк-битиг все же есть мотивы, которые могут рассматриваться как косвенное упоминание об Ульгене. На них указывала И.В. Стеблева (9) Например, в ней упомянуто божество, названное тенгри, но не являющееся воплощением неба: «Человек передвигался ползком (смиренно) и встретился с божеством. «Да будет в твоем загоне скот! Да будешь ты сам долголетен»оно сказало™. Как и Ульгень, это божество благожелательно к человеку, как и с Ульгенем с ним возможно непосредственное общение. И.В.Стеблева, весьма резонно, соотносит этот образ с алтайским Жайыком. Это не противоречит нашему предположению, ибо Жайык есть часть божественной сущности Ульгеня, его посланник на земле.
Далее, в другом месте Ырк-битиг, читаем: «Рассказывают: белый отец выбрав в трех мирах своих противников (по вере?) принудил их к покаянию и молитве (приговаривая): «Не бойся1 Молись хорошенько Не страшись! Умоляй хорошенько!» Так рассказывают, и знайте это — хорошо!» С.Г.Кляшторный склонен видеть в «белом отце» пророка Мани, поскольку и Ырк битиг, по его мнению, памятник манихейского содержания. Но, если принять во внимание авторитетные мнения С.Малова и Л.Потапова об Ырк битиг, как произведении шаманском, то за эпитетом «белый отец» может скрываться Ульгень, поскольку «белый» традиционный эпитет Ульгеня в противоположность «черному» Эрлику. Обращает на себя внимание и трехчленная шаманская структура мира в этом отрывке.
Кроме того, тенгрианская древность Ульгеня может быть доказана и в результате находки новых памятников др евне тюркской письменности, либо при более точном переводе уже найденных (как это ранее произошло с Эрликом).
Швецов был, по-видимому, первым, кто дал, очевидно, совершенно правильную этимологию имени Ульгень, от обще-тюркского olgen — «умерший».
Как было сказано выше, противник Ульгеня Эрлик ярко представлен в древнетюркской мифологии. После принятия уйгурами буддизма произошло его отождествление с весьма близким и сходным буддийским персонажем Ямой. И это бесспорное отождествление заставляет нас внимательнее рассмотреть и изначальный образ владыки ада Ямы. Яма, изначально, — персонаж ведийской мифологии, встречается он уже в самой древней из вед»Ригведе». Согласно этому произведению Яма мыслился первым смертным, «первым, кто умер» и открыл путь смерти другим, в этой своей ипостаси он был царем мира мертвых.
Это, безусловно, согласуется с ролью которую играл Эрлик в тюркской мифологии. При дальнейшем сравнивании этих образов нас будет прежде всего интересовать не было ли у Ямы брата сходного по своему масштабу с тюркским Ульгенем. И действительно, согласно ряду ведийских и пост-ведийских текстов у Ямы есть брат Ману и сестра Ями. Образ же Ману в самом деле выдающийся, он уводит нас в самую глубь браминской историографии. Ведийская, и древнеиндийская мифология в целом, считает Ману прародителем человеческого рода. Древние индусы считали, что наша земля существует определенные отрезки времени по окончании которого происходит глобальный катаклизм входе которого земля и все живое уничтожается водой или огнем, наступает светопреставление (инд. «кальпа»). Но, затем наступает возрождение жизни и человечества. Каждый такой период называется «манаватара». В начале его на землю приходит первый божественный человек именуемый ману (в европ.языках — человек). Согласно браминскому историографии, наша земля пережила уже шесть подобных катаклизмов и мы живем в седьмую манаватару, когда на землю после Всемирного Потопа явилось божество, седьмой ману, по имени Вайвасват, он породил двух сыновей Ману и Яму и их сестру Ями. От Ману произошло семь человеческих родов к которым принадлежим и мы. Поэтому он считается первым человеком жившим на земле, царем всего человечества, он был великим цивилизатором, дал людям знания ремесел и законы («Законы Ману»). Яма, его брат, был первым кто умер и открыл путь смерти другим, поэтому от него зависит посмертное бытие людей. Он владыка царства мертвых. Теперь, многое становится понятным, — значит, тот божественный персонаж которого, тюрки именовали богом Ульгенем, был божественным первопредком, он понимался как первый человек живший на земле и давший начало человеческому роду, его так же считали и богом. Как и Ману Ульгень является творцом, покровителем и царем человеческого рода, Ульгень так же как и Ману дает человечеству законы и заповеди. И Ульгень, и Эрлик выступают, как древние культурные герои(среди прочего, Ульгень был первым кто добыл огонь, Эрлик – основатель кузнечного ремесла).
Ульгень творит тело человека, но душу и ум в него вкладывает Эрлик, чем и получает право, после смерти, забирать ее себе.
Ведийский Вайвасват — божество света, он воплощает собой свет, одновременно он и прародитель человечества. Таков и тюркский Тенгри, бог сотканный из света и в то же время «отец и мать человеческого рода». В алтайских шаманских преданиях (Каруновская) Ульгень назван сыном Кок Монке Атазы, то есть его отцом является Вечное Синее Небо — это один из древнейших эпитетов Тенгри. По тем же источникам известно, что Ульгень и Эрлик часто считались родными братьями.
Некоторые мифы утверждают, что в нашем мире он разделен на две половины, — темную и светлую, Эрлика и Ульгеня. Так, по повериям теленгитов бог Кудай (Кудай — распространенный эквивалент Тенгри) един, но в нашем мире имеет две стороны: добрую — Ульгеня и злую — Эрлика. Эти две стороны борются между собою, создавая жизнь и смерть(9). На основе этого, можно утверждать, что изначально Тенгри почитался отцом Ульгеня и Эрлика.
Кроме того, следует отметить, что Ульгень и Эрлик персонажи общемирового близнечного мифа дуалистического характера, в котором один из братьев связывается со всем хорошим, другой — со всем плохим, причем оба брата находятся в постоянной вражде. Один без другого при этом становится бессмысленным (МНМ 1, 174). Поэтому, и Эрлик, и Ульгень неизбежно должны присутствовать в паре, в том числе и в древнетюркской мифологии. Неверно утверждать и то, что в тюркской древности место Ульгеня занимал Тенгри, ведь в алтайской мифологии Тенгри и Ульгень существовали параллельно и никогда не отождествлялись (АШ 246).
Данные выводы заставляют нас признать древнейшее происхождение образов как Ульгеня, так и Эрлика в контексте Евразии и их обоюдную принад-нежность к древнетюркскому, тенгрианскому пантеону.

Поделиться:


Добавить комментарий

Войти через:



Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *