В ОГПУ пишут сценарии только с трагическим концом

Поделиться:


Во все времена сближение народов и стран начиналось с культурных мероприятий. Большевики тоже проявили верность этой традиции. Этнографическому концерту, который должен был состояться в рамках Всемирной выставки декоративного искусства в Париже, советское правительство придавало первостепенное значение. В 1924 году была принята первая конституция СССР, закрепившая политическую власть трудящихся и формально узаконившая союз равноправных и суверенных наций. «Золотыми буквами мы пишем всенародный сталинский закон», пели граждане страны Советов, прославляя будущего «отца народов». Представлять «разбуженный мусульманский Восток» было доверено узбекскому певцу Кари Якубову, узбекской танцовщице Тамаре Ханум, азербайджанскому певцу Шевкету Мамедову и казахскому певцу, артисту Казахского драматического театра Амре Кашаубаеву. Русские певцы Далибо-Саботницкий, Ковалева и все остальные члены делегации, тщательно проинструктированные сотрудниками спецслужб, сознавали высокую политическую значимость наглядной демонстрации единства народов под флагом пролетарского братства.

Амре Кашаубаев сначала отказался ехать в Европу, и его вызвали в Наркомат просвещения Казахской ССР. Беседовал с ним сам нарком.

— Почему вы отказываетесь ехать в Париж, Абеке?

— Спасибо, конечно, за предложение, но это чужая страна, чужие люди, чужие традиции. Вряд ли мои песни в сопровождении домбры будут понятны европейскому зрителю и слушателю.

— Раз Москва решила включить вас в состав делегации, значит так надо. Вот повторная телеграмма за подписью наркома Луначарского:

«Прошу ускорить ответ на мою телеграмму о казахском певце Амре Кашаубаеве. Концерт, который состоится в Париже, имеет государственное значение». Тут уж двух решений быть не может. Через неделю едете в Москву, а оттуда – в Париж.

В столицу Франции прибыли в середине июня 1925 года. Концерт состоялся 20 числа. Выступление Амре Кашаубаева (одетого почему-то в одежду русского мещанина) неожиданно для него было принято парижской публикой с необычайным интересом и теплотой. Он завоевал второе место и был удостоен серебряной медали.

Мустафа Чокай, бывший в числе зрителей, пригласил артистов после концерта в ресторан. Амре Кашаубаев в нарушение инструкции принял приглашение казахского эмигранта: он понимал и сочувствовал своему соотечественнику, не по своей воле живущему вдали от Родины.

Последствия этого поступка стоили певцу жизни, о чем свидетельствует дальнейшее развитие событий, судя по содержанию досье, хранящегося в архивах КГБ Казахской ССР.

Из досье на Амре Кашаубаева

(перевод с казахского сотрудника ОГПУ)

«По оперативным данным Семипалатинского губернского отдела прибывший недавно из Парижа казахский певец Амре Кашаубаев заходил в редакцию газеты «Қазақ тілі» и в присутствии секретаря редакции Смагулова, сотрудника Донентаева (Сабита? – Б.С.) и других рассказал о своей поездке в Париж и встрече там с белоэмигрантом Мустафой Чокаевым». Кашаубаев показывал сотрудникам газеты открытки с видами Парижа, фотографии Мустафы Чокаева, французские газеты с откликами на выступление Амре Кашаубаева в переводе Мустафы Чокаева и несколько номеров белогвардейской газеты, издаваемой в Париже. Смагулов и Донентаев просили рассказать о Мустафе Чокаеве, о его планах и намерениях. Кашаубаев отвечал, что ему об этом ничего неизвестно».

Шифротелеграмма Центра губернскому отделу ПП ОГПУ

«Губернскому отделу в соответствии с запросом из Москвы по личному указанию Сталина:

первое: выяснить, не доставлено ли от Мустафы Чокаева письмо кому-нибудь из алашординцев;

второе: разработать содержание связей Кашаубаева с Козабагаровым и Белгибаевым, которым Кашаубаев подарил свои и Мустафы Чокаева фотоснимки, отснятые в Париже;

третье: за Кашаубаевым установить плотное наблюдение с целью выявления его связей, а также выяснить, не привез ли Кашаубаев в устной либо письменной форме сообщения или задания от Мустафы Чокая».

Допрос артиста и установленное «плотное наблюдение» пополнили новыми сведениями оперативное досье на Мустафу Чокая, однако начальник Восточного отдела ОГПУ по Казахстану ЛИПЕНЬ, проявив служебное рвение, 14 мая 1927 года в нарушение процессуальных норм, то есть без возбуждения уголовного дела, вынес «постановление о проведении обыска у Кашаубаева Амре, артиста Казахского драматического театра, проживающего в Алма-Ате по ул. Шумиловского, д. 8, с целью обнаружения и изъятия литературных произведений антисоветского содержания». Обыск результатов не дал. Тем не менее, сотрудники ОГПУ без указания в протоколе конфисковали два стихотворения Исы Байзакова, проживавшего в это время у Кашаубаева. В тот же день Байзаков и Кашаубаев написали заявление в ПП ОГПУ Казахской ССР и потребовали вернуть записи Байзакова и объяснить причину обыска. Вместо ответа их вызвали на допрос в здание на ул. Дзержинского.

Из протокола допроса Амре Кашаубаева

(перевод с казахского сотрудника ОГПУ)

«Певец Амре Кашаубаев в ходе допроса показал следующее: В Париж мы прибыли в середине июня 1925 года. В составе делегации было 14 человек. Остановились в отеле «Дария». На второй день после приезда в номер зашел Мустафа Чокаев. Познакомились. Он стал расспрашивать о Казахстане. Поинтересовался о моем образовании. Я ответил, что образования у меня нет. Спросил о Байтурсынове и Дулатове. Где они и чем занимаются. Я ответил, что Байтурсынов работает преподавателем в Кызыл-Орде, а Дулатов ведет литературную деятельность, пишет книги. Мустафа Чокаев сказал, что он родом из Сулу-Тобе, где проживают его родственники. Он с ними переписывается. Сказал, что советский посол Красин предлагал ему вернуться в СССР, но он опасается репрессий. Мустафа Чокаев присутствовал на всех наших концертах, мы виделись, но не говорили, так как я был занят своими выступлениями.

Чокаев пригласил всех актеров в ресторан. Все, кроме меня, под разными предлогами идти в ресторан отказались. Посидели не более 15 минут. На прощание он просил меня передать привет Байтурсынову и Дулатову. При этом на листке из блокнота он собственноручно написал им записку, указав их имена и фамилии.

По возвращении из Парижа я побывал в Кызыл-Орде, где неоднократно встречался с Байтурсыновым и Дулатовым. Они живо интересовались жизнью и деятельностью Мустафы Чокая за границей. Спрашивали, как он живет, есть ли средства на пропитание, то есть интересовались его положением. Я ответил, что Чокаев сотрудничает с различными газетами, издаваемыми за рубежом. Записка Чокаева, адресованная Байтурсынову и Дулатову, куда-то исчезла. Я ее долго искал и не нашел. Но я всё же успел с ней ознакомить сотрудников газеты «Еңбекші қазақ» А. Ильчибаева и двух его товарищей».

Шифротелеграмма Губернского отдела ПП ОГПУ Центру

«Связь Казахстана с казахской эмиграцией в лице Мустафы Чокаева существует давно. Ещё в 1924 году он на базе материалов семипалатинской и акмолинской редакций газет опубликовал в газете «Дни» (Париж) статью под названием «Голод», в которой говорится о наличии в Казахстане 450.000 голодающих казахов…

Кроме того, Чокаев поддерживает связь с казахскими студентами в Ташкенте, с родственниками в Кызыл-Ординском уезде, а также казахским народным певцом Амре Кашаубаевым, побывавшим в Париже.

Наличие широких связей позволяет Чокаеву быть в курсе всей общественно-политической жизни Казахстана, о чём свидетельствует статья «Пробуждение», вышедшая в газете «Дни», где описывается положение во внутрипартийных группировках».

Как вспоминает бывший военнопленный Алим Алмат, два года проживший в Париже у вдовы Мустафы Чокая, Амре Кашаубаев, опасаясь преследований со стороны ГПУ, не хотел возвращаться в СССР. Мустафа Чокай рассказал ему о трудностях, которые ожидают любого эмигранта, не знающего языка и не имеющего специальности: «В Казахстане вы человек с именем, и в вашем искусстве нуждаются ваши почитатели, в особенности молодежь, которой есть чему у вас поучиться. Здесь же вы пополните ряды безработных, и это непременно скажется на вашем моральном состоянии».

Спецслужбы не оставили без внимания факт встречи Амре Кашаубаева с Мустафой Чокаем: на родине его ждал холодный прием в профессиональном кругу, позже он был убит, а тело его было найдено на берегу реки; от него, человека непьющего, за версту несло водкой.

Таким образом, идейные и идеологические соображения новой власти оказались важнее таланта и дарования великого певца.

Бахыт Садыкова, доктор политических наук

Опубликована в Деловой Неделе 06.01.2012

Поделиться:


Добавить комментарий

Войти через:



Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *